Три вида пустоты

10.10.2010

Несмотря на всю утонченность своих учений, Будда имел простой критерий для оценки мудрости. Вы мудры, говорил он, в той мере, в какой можете заставить себя делать то, что вам не нравится, но о чём известно, что это приводит к счастью; и воздерживаться от того, что вам нравится делать, но о чём известно, что это приводит к вреду и боли.

Такой стандарт мудрости основан на его постижении чрезвычайной важности намеренных действий в формировании нашего опыта счастья и горя, удовольствия и боли. Учитывая, что действия настолько важны и, в то же время, так часто бывают ошибочными, мудрость, способствующая действительно полезным действиям, должна быть и тактической, и стратегической. Она должна превзойти сиюминутные предпочтения, чтобы привести к долговременному счастью.

Поскольку все вопросы опыта, как явные, так и тонкие, Будда рассматривает с т.з. намеренных действий и их результатов, его тактический стандарт мудрости также применяется ко всем её уровням — от мудрости обыкновенной щедрости до мудрости пустоты и окончательного Пробуждения. На любом уровне мудрость полезна только потому, что она работает. Именно от неё зависит приведут ли ваши действия к счастью. А для того, чтобы она действительно работала, требуется добросовестность: готовность честно взглянуть на результаты своих действий, признавать вред, причиненный ими и изменять способы поведения так, чтобы не повторять прошлых ошибок.

Такой стандарт мудрости удивляет своей прямотой и приземленностью. Это несколько неожиданно — ведь большинство из нас не думает, что буддийская мудрость может быть настолько простой и разумной. Напротив, слыша фразу «Буддийская мудрость» мы представляем себе скорее некое абстрактное и парадоксальное учение, учение, противоречащее здравому смыслу — учение о пустоте, например. Пустота означает, говорят, что ничто не обладает самосущным бытием. Другими словами, в конечном счете, вещи не являются тем, что мы обычно считает «вещами». Они — процессы, которые никоим образом неотделимы от всех других процессов, их определяющих. Эту философски изощрённую идею увлекательно обдумывать, но это не сильно-то поможет вам проснуться пораньше холодным утром, чтобы медитировать, и не убедит отказаться от пагубной зависимости.

Например, если вы пристрастились к алкоголю, то это не потому, что вы чувствуете, что алкоголь существует самосущно. А потому, что по вашим подсчетам, непосредственное удовольствие от алкоголя перевешивает долгосрочный ущерб, который он причиняет вашей жизни. Вот главный принцип: привязанность и зависимость — это не метафизические проблемы. Это тактические проблемы. Наша привязанность к вещам и действиям зависит не от того, что мы думаем об их существовании, а от того, что мы думаем об их действенности в достижении счастья. Если мы продолжаем переоценивать удовольствие и недооценивать боль, которую они приносят, мы останемся связанными ими независимо от того, как мы в высшем смысле понимаем их существование.

Поскольку эта проблема носит тактический характер, решение тоже должно быть тактическим. Способ лечения от зависимости и привязанности состоит в перенаправлении вашего воображения и намерений посредством расширения и развития чувства могущества собственных действий и достижимости счастья. Это означает, что нужно учиться быть более честными и чувствительными в вопросах своих действий и их последствий, и в то же время, позволять себе придумывать и осваивать альтернативные способы достижения большего счастья, сопровождаемого меньшим количеством недостатков. Метафизические взгляды могут иногда выступать частью этого уравнения, но чаще всего — только второстепенной. Во многих случаях они несущественны. Даже если вы видите, что алкоголь и удовольствие от него — не обладают самосущным бытием, вы всё равно остаётесь привержены этому удовольствию, пока считаете, что оно превосходит ущерб. А иногда идеи метафизической пустоты могут быть и действительно опасными. Если вы начинаете задумываться о том, что ущерб от пьянства — и люди, страдающие от вашего пьянства — не обладают самосущным бытием, вы сможете разработать разумное обоснование для продолжения пьянства. Итак, кажется, что учение о метафизической пустоте не проходит тест Будды на мудрость.

Ирония в том, что идея пустоты как отсутствия самосущного бытия, имеет очень мало общего с тем, что сам Будда говорил о пустоте. Его учения о пустоте — как сообщается в ранних буддистских текстах, палийском каноне — имеют дело непосредственно с действиями и их результатами, с вопросами удовольствия и боли. То понимание и переживание пустоты, что будет соответствовать этим учениям, требует не философской изощрённости, а личной добросовестности, готовности признать действительные побуждения, определяющие ваши действия и действительную пользу и вред, что они приносят. С этих позиций, пустота очень важна в развитии такой мудрости, что пройдёт тест Будды.

Учения Будды о пустоте — содержащиеся в двух основных суттах и нескольких меньших — определяют её тремя различными способами: как способ медитации, как свойство чувств и их предметов, и как состояние сосредоточения. Хоть эти формы пустоты и различаются в своих определениях, в конечном итоге все они сходятся в едином пути к освобождению от страдания. Чтобы увидеть как это происходит, мы поочередно рассмотрим три значения пустоты. При этом мы обнаружим, что каждое из них применяет тот же, соответствующий здравому смыслу, тест Будды для измерения мудрости к тонким действиям ума. Но чтобы понять, как этот тест применяется на тонком уровне, мы должны сначала разобраться, как он применяется к действиям на уровне явного. Для этого нет лучшего примера, чем совет о том, как развивать мудрость в ходе повседневной деятельности, который Будда дал своему сыну, Рахуле.

Наблюдение повседневных действий

Будда велел Рахуле — тому было в это время семь лет — использовать свои мысли, слова и поступки в качестве зеркала. Другими словами, также как вы использовали бы зеркало, чтобы проверить нет ли какой-нибудь грязи на лице, Рахула должен был использовать свои действия как средство для того, чтобы узнать остаётся ли что-нибудь нечистое в его уме. Прежде чем действовать, он должен был попытаться предвидеть результаты этого действия. Если он видел, что результаты могут быть вредны для него или для других, он не должен был выполнять такое действие. Если он не предвидел вреда, он мог действовать. Если в ходе выполнения действия он видел, что причиняет непредвиденный вред, он должен был прекратить такое действие. Если он не видел никакого вреда, он мог продолжать.

Если, после того, как действие совершено, он видел какой-нибудь долгосрочный ущерб, причиненный этим действием, он должен был спросить совета у другого человека, следующего пути, чтобы узнать иную точку зрения относительно совершенного — и способов не делать этого вновь — а затем принять решение не повторять ошибку. Другими словами, он не должен был смущаться и стыдиться, признаваясь в своих ошибках людям, которых он уважает, потому что если он начнёт скрывать свои ошибки от них, вскоре он начнёт скрывать их и от самого себя. Если же, с другой стороны, он не видел никакого вреда, произошедшего в результате его действий, он мог радоваться своему продвижению в практике и продолжать тренировку.

Правильным названием для такого размышления будет не «самоочищение», а «очищение действия». Вы направляете суждения о хорошем и плохом не на своё «я» — так они только свяжут вас чувством вины или самодовольством. Вместо этого, основное внимание вы уделяете непосредственно самим действиям — и суждения о них позволят вам учиться на своих ошибках и находить здоровую радость в том, что вы поступаете правильно.

Когда вы размышляете так, это служит многим целям. Во-первых, это заставляет вас быть честными относительно своих намерений и последствий своих действий. Принцип честности прост: не прибегайте к постфактумным рационализациям, чтобы скрыть то, что вы действительно совершили, и не пытайтесь уклоняться от реальных фактов посредством отрицания. Поскольку вы проявляете честность в областях, где нормальной реакцией было бы смущение или страх правды, это представляет собой нечто большее, чем просто регистрацию фактов. Такая деятельность требует ещё и нравственной чистоты. Именно поэтому Будда подчеркивает значение нравственности как предварительного условия мудрости, и объявляет высшим моральным принципом предписание против лжи. Если вы не приобретете привычку признавать неудобную правду, истина будет ускользать от вас.

Вторая цель такого размышления состоит в привлечении внимания к могуществу ваших поступков. Вы видите, что именно от ваших действий зависит опыт удовольствия или боли. В-третьих, вы научаетесь извлекать уроки из своих ошибок без стыда и сожаления. В-четвертых, вы понимаете, что чем честнее вы в оценке собственных действий, тем больше у вас власти изменить своё поведение в лучшую сторону. Наконец, приобретая решимость действовать только в соответствии с намерениями, которые не приносят никому вреда, вы развиваете доброжелательность и сострадание — основное внимание вы непрестанно уделяете навыку безвредности, который будет вашим наивысшим приоритетом.

Все эти уроки необходимы для развития мудрости, которая соответствует критерию Будды; и, как оказывается, они напрямую связаны с основным смыслом пустоты — способом медитации. В самом деле, этот вид пустоты перенимает указания о наблюдении за повседневными действиями, которые получил Рахула, и распространяет эти указания на акты восприятия в уме.

Пустота как способ медитации

Пустота как способ медитации — это основной их трех видов пустоты. В рамках этого подхода, пустота означает «отсутствие беспокойства» — или, другими словами, отсутствие напряжения. Вы приводите ум к сосредоточению, а затем изучаете это состояние сосредоточения, чтобы выявить наличие или отсутствие того малозаметного беспокойства или напряжения, которые в этом состоянии содержатся. Когда вы обнаружите беспокойство, проследите его связь с восприятием — психической категорией или актом распознавания — которое является основой сосредоточения. Затем откажитесь от этого восприятие в пользу более утонченного, такого, что приводит к состоянию сосредоточения, которое содержит меньше беспокойства.

В сутте, объясняющей этот смысл пустоты (MN 121), Будда начинает объяснение с примера. Он и Ананда находятся в заброшенном дворце, который стал теперь тихим монастырем. Будда предлагает Ананде заметить и оценить насколько монастырь теперь пуст от беспокойства, которое было ему присуще пока он был дворцом — беспокойства, вызванного золотом и серебром, слонами и лошадьми, толпами мужчин и женщин. Единственное сохраняющееся беспокойство вызвано присутствием медитирующих монахов.

Используя такое наблюдение в качестве примера, Будда приступает к описанию пустоты как способа медитации. (Сравнение подкрепляется тем фактом, что на пали слово «монастырь» или «жилище» — vihara — также означает «отношение» или «способ».) Он описывает монаха, который медитирует в лесу — тот просто замечает для себя, что сейчас он находится в лесу. Монах позволяет своему уму сосредоточиться на этом восприятии — «лес» — и наслаждаться им. Затем он мысленно отступает, чтобы заметить и понять, что такой режим восприятия свободен от беспокойства, которое связано с восприятием жизни в деревне, такую жизнь он оставил. Сохраняется только то беспокойство, которое связано с восприятием «леса» — например, какие-нибудь эмоциональные реакции на опасности, которые может повлечь за собой пребывание в дикой местности. Как говорит Будда, монах точно видит какого беспокойства нет в этом режиме восприятия; равно как он видит и то беспокойство, которое сохраняется — «Вот оно». Другими словами, он ничего не прибавляет к тому, что есть, и ничего не убавляет. Вот как он входит в медитативную пустоту, которая чиста и не искажена.

Далее, заметив беспокойство, связанное с сосредоточением на «лесе», монах отбрасывает это восприятие и заменяет его более утонченным, таким, в котором меньше возможности для возникновения беспокойства. Он выбирает элемент земли, изгоняет из сознания какие-либо подробности — вроде холмов и оврагов — и замечает только «земельность». Он повторяет процесс, которые происходил при восприятии леса — покоится в восприятии «земли», полностью предаётся ему, а затем отступает, чтобы заметить, что беспокойство, связанное с «лесом», теперь ушло, а остаётся только беспокойство, связанное с единством ума, происходящим на основе восприятия «земли».

Затем он повторяет тот же процесс со всё более утонченными восприятиями, осваивая бесформенные джханы: бесконечное пространство; бесконечно сознание; отсутствие; ни восприятие ни не восприятие; и беспредметное сосредоточение осознания.

Наконец, видя, что даже это беспредметное сосредоточение осознания является измышленным и намеренным, он отбрасывает желание продолжать любое психическое конструирование. Таким образом, он освобождается от умственного брожения — чувственного желания, желания становления, воззрений, неведения — которое привело бы только к дальнейшему становлению. Он видит, что такому освобождению всё ещё свойственно беспокойство, которое возникает из-за работы шести чувственных способностей, но оно свободно от любого брожения, от любой возможности дальнейшего страдания и напряжения. Это, заключает Будда, и будет вступлением в чистую и неискаженную пустоту, высшую и непревзойдённую. Это та пустота, в которой он сам пребывает, которую он никогда не превосходил и не превзойдёт.

На протяжении всего этого описания, пустота означает лишь одно: отсутствие беспокойства или напряжения. Медитирующий учится расценивать отсутствие беспокойства как положительное достижение, и видеть любое беспокойство, создаваемое умом, пусть даже малозаметное, как проблему, требующую решения.

Если вы поймёте беспокойство как неявный вред, вы увидите связь между этим описанием пустоты и указаниями, которые Будда дал Рахуле. Вместо того, чтобы расценивать свои медитативные состояния как меру самоидентификации и самоуважения — развивать более чистое «я», «я», объемлющее больше, находящееся ближе к основе бытия — монах рассматривает эти состояния просто с т.з. действий и их последствий. И здесь, на уровне медитации, применяются те же принципы, которые мы рассматривали в связи с указаниями о наблюдении действий.

Здесь действие — это восприятие, которое лежит в основе вашего состояния медитативного сосредоточения. Вы осваиваетесь в этом состоянии, постоянно повторяя акт восприятия — до тех пор, пока не станете вполне знакомы с ним. Подобно тому, как Рахула обнаруживал последствия своих действий, наблюдая за явным вредом, который он причинил себе или другим, вы обнаруживаете последствия сосредоточения на восприятии, видя сколько беспокойства возникает из-за психической деятельности. Почувствовав беспокойство, вы можете изменить свои психические действия, направить сосредоточение к более утонченному восприятию, и так до тех пор, пока вы вообще не прекратите конструирование психических состояний.

В основе этой практики медитации лежат два важных принципа, вытекающих из указаний Рахуле. Первым является честность: способность быть свободным от приукрашивания или отрицания, не толковать присутствующее беспокойство, но в то же время не пытаться отрицать его присутствие. Неотъемлемой частью такой честности является способность видеть вещи просто как действия и результаты, не выискивая в них связь с «я».

Второй принцип это сострадание — желание положить конец страданию — в соответствии с ним, вы пытаетесь устранить причины напряжения и беспокойства где бы вы их ни нашли. Последствия сострадания распространяются не только на вас самих, но также и на других людей. Если вы не отягощаете себя напряжением, вы с меньшей вероятностью станете обузой для других; также вы будете в более выгодном положении, когда возникнет необходимость облегчить чужие тяготы. Таким образом, принципы честности и сострадания лежат в основе даже самых тонких выражений мудрости, ведущей к освобождению.

Процесс развития свободы от беспокойства не обязательно будет простым и беспрепятственным. Он требует силы воли, необходимой для того, чтобы отказаться от любой привязанности. Самым важным шагом в изучении медитативного восприятия как действия является обучение погружению в него, способность полностью ему предаваться — другими словами, вполне наслаждаться им, даже до степени привязанности. Это одна из задач спокойствия в медитации. Если вы не научитесь наслаждаться медитацией настолько, чтобы постоянно находиться в ней, вы не узнаете её достаточно хорошо. Если вы не достаточно хорошо с ней знакомы, вы не узнаете какие последствия возникают на её основе.

Тем не менее, до тех пор, пока вы не будете иметь достаточно опыта в преодолении грубых привязанностей в соответствии с указаниями Рахуле, вашему постижению беспокойства, вызванного привязанностью к сосредоточению, будет не хватать целостности. Если у вас нет никакого опыта в обращении с явными привязанностями, вы не сможете правильно понять привязанности тонкие. Сначала необходимо овладеть нравственной привычкой следить за своими действиями и их последствиями, твёрдо веря — на основе опыта — в ценность воздержания от причинения вреда, пусть даже и малозаметного. Только тогда у вас будет навык, необходимый для развития пустоты как способа медитации в чистом и неискаженном виде, такой, что будет поддерживать вас на протяжении всего пути к намеченной цели.

Пустота как свойство чувств и их предметов

Как свойство, пустота, использованная в качестве отправной точки практики, приводит к аналогичному процессу, но иным маршрутом. Пустота, как способ медитации, связана с вопросами беспокойства и напряжения, а пустота, как свойство, связана с вопросами «я» и «не-я». Пустота, как способ медитации, связана со спокойствием, а пустота, как свойство, связана с прозрением.

Будда описывает этот вид пустоты в короткой речи (SN 35.85). Как и в предыдущем случае, его собеседником является Ананда, он начинает обсуждение вопросом: Каким образом мир пуст? Будда отвечает, что каждое из шести чувств и их предметы свободны от «я» или чего-либо, относящегося к «я».

Далее в этой сутте не следует никаких разъяснений, но из другой, связанной с ней, становится ясно, что такое понимание может быть использовано в практике одним из двух способов. Первый — осмысление того, что Будда говорил о «я» и о том, как идеи о «я» могут быть поняты как одна из форм психической деятельности. Второй способ, который мы обсудим в следующем разделе, заключается в развитии восприятия того, что все вещи пусты от «я» в качестве основы сосредоточения. Однако, как мы увидим, обе эти тактики, в конечном счете, сводятся к использованию первой формы пустоты, способа медитации, в целях завершения пути к Пробуждению.

Когда речь шла о «я», Будда отказывался утверждать существует ли оно или нет, но он дал подробное описание того, как ум создаёт идею «я» как стратегию, основанную на жажде. В своём стремлении к счастью, мы постоянно вовлекаемся в то, что Будда называл созданием «я» и «моё» — так мы пытаемся осуществить контроль над удовольствием и болью. Поскольку создание «я» и «моё» — это действия, они находятся в сфере применения указаний, которые Будда дал Рахуле. Всякий раз, когда вы участвуете в таких действиях, вы должны проверять — не приводят ли они к беде; если приводят — вы должны прекратить эти действия.

Это урок, который, на уровне явного, мы усваиваем ещё в детстве. Если вы претендуете на конфетку, которая принадлежит вашей сестре, вы должны быть готовы принять бой. Если сестра старше и сильнее, чем вы, лучше бы вам не объявлять конфетку своей. Большая часть практических знаний, которые мы приобретаем по мере взросления, заключается в выяснении обстоятельств, в которых полезно создавать чувство «я» относительно чего-либо, и обстоятельств, относительно которых это не так.

Если вы научитесь относиться к созданию «я» и «моё» с т.з. указаний Рахуле, вы значительно улучшите этот аспект своих знаний, поскольку вы будете вынуждены стать более честными, различающими и сострадательными в видении того, где «я» является обузой, а где — ценностью. На уровне явного вы обнаружите, что есть множество областей, где «я» и «моё» ведут лишь к бессмысленным конфликтам, и есть другие области — где они могут быть полезны. Чувство «я», ведущее вас к щедрости и принципиальности в вопросах действия — это «я», достойное создания, стоит овладеть созданием такого «я» как навыком. Это же относится и к «я», которое берет на себя ответственность за свои действия, и может пожертвовать небольшим удовольствием в пользу большего счастья в будущем. Такое «я» по мере практики уводит от невзгод в сторону всё больших степеней счастья. Это и есть «я», которое, в конечном счете, приведет вас к практике медитации, поскольку вы увидите долговременные выгоды, которые даёт упражнение ваших способностей внимательности, сосредоточения и различения.

Однако, по мере того как ваша чувствительность улучшается в медитации, вы начинаете замечать тонкие уровни страдания и беспокойства, которые связаны с созданием умом «я» и «моё». Они могут стать причиной возникновения привязанности к спокойствию — и вы будете возмущаться любым посягательствам на «своё» спокойствие. Они могут привязать вас к прозрению — и вы станете гордиться «своими» прозрениями. Всё это может препятствовать дальнейшему прогрессу, поскольку чувства «я» и «моё» затруднят вам видение неявного напряжения, лежащего в основе вашего спокойствия и прозрений. Однако если вы упражнялись в соответствии с указаниями Рахуле, вы придёте к пониманию преимуществ умения рассматривать даже спокойствие и прозрения с т.з. их пустоты от «я» и чего-либо, относящегося к «я». Вот в чём заключается суть второго вида пустоты. Когда вы удаляете ярлыки «я» и «моё» даже с ваших прозрений и психических состояний, как вы их увидите? Просто как случаи напряжения, возникающего и проходящего, как случаи возникающего и проходящего беспокойства, вы перестанете что-либо прибавлять к этому — или убавлять. Оставаясь в таком режиме восприятия, вы усваиваете и первый вид пустоты — способ медитации.

Пустота как состояние сосредоточения

Третий вид пустоты, которому учил Будда — состояние сосредоточения — это, по сути, ещё один способ использования понимания пустоты как свойства чувств и их предметов в целях достижения освобождения. В сутте (MN 43) это описывается следующим образом: монах отправляется медитировать в тихом месте и намеренно воспринимает шесть чувств и их предметы свободными от «я» и чего-либо, связанного с «я». Добившись такого восприятия, он приводит ум не прямо к освобождению, но к бесформенной джхане отсутствия, что сопровождается выраженной беспристрастностью.

В другой сутте (MN 106) эта тема развивается далее, там отмечено, что монах наслаждается беспристрастностью. Если он просто продолжает ею наслаждаться, его медитация дальше этого не продвинется. Но если он научится рассматривать беспристрастность как действие — измышленное, желаемое — он сможет искать неявное напряжение, ею порождаемое. Если он сможет наблюдать это напряжение — как оно возникает и проходит — просто как напряжение, не прибавляя к этому других восприятий и ничего не убавляя, он, опять же, освоит пустоту как способ медитации. Отбрасывая причины напряжения, где бы в его сосредоточении они ни были обнаружены, он, в конце концов, достигает высшей формы пустоты — свободы от любого психического конструирования.

Мудрость пустоты

Итак, два последних вида пустоты в конечном итоге приводят к первому — к способу медитации — что означает, что все три вида пустоты ведут к одной цели. Толкуют ли они пустоту как свободу от беспокойства (страдания/напряжения) или как свободу от «я», поощряют ли к укреплению прозрения посредством спокойствия или спокойствия посредством прозрения, все они достигают высшей точки в практике выполнения задач, соответствующих четырем благородным истинам: это осмысление страдания, устранение его причин, осуществление его прекращения, и развитие пути, ведущего к прекращению страдания. Выполнение этих задач приводит к освобождению.

Суть этого процесса определяется тем, что он исходит из принципов очищения действия, которым Будда обучал Рахулу, применяет эти принципы ко всем шагам практики — от самых элементарных до самых утонченных. Как Будда говорил Рахуле, эти принципы являются единственным возможным средством достижения чистоты. Хотя большинство разъяснений этого утверждения определяют чистоту как чистоту добродетели, из обсуждения пустоты как способа медитации явствует, что чистота здесь означает также и чистоту ума, и чистоту мудрости. Очищение каждого этапа подготовки происходит через рассмотрение его с т.з. действий и их последствий, это помогает развить честность, готовую признать неумелость действий, и зрелую доброжелательность, направляющую к последствиям, связанным с меньшим вредом, беспокойством и напряжением.

Вот в чём отличие пустоты такого рода от метафизической пустоты, определяемой как «отсутствие самосущного бытия». Это понимание пустоты не обязательно предполагает честность — оно является попыткой описать конечную истину о природе вещей, а не способом оценки действий — наш же подход к пустоте требует честного оценивания своих психических действий и их результатов. Честность, таким образом, является неотъемлемым условием освоения пустоты.

С этих позиций, высшие степени мудрости и проницательности берут начало не в знаниях, полученных на основе дискуссий и логического анализа, и не в чистом осознании или простой регистрации фактов. Они берут начало в знании, воспитанном честностью, лишенном самомнения, соединённом с состраданием и доброжелательностью.

Причины этого настолько очевидны, что часто их упускают из виду: если вы собираетесь положить конец страданию, вам нужно сострадание, чтобы увидеть, что это является достойной целью, вам нужна честность, чтобы признать страдания, которые вы беззаботно и бессмысленно причинили в прошлом. Неведение, приводящее к возникновению страдания, происходит не от того, что для понимания истинного смысла пустоты вам недостаёт знаний или философской изощренности. Оно происходит от нежелания признать что то, что вы делаете, со всей очевидностью, прямо у вас перед носом является причиной страдания. Вот почему Пробуждение разрушает самомнение: оно в полной мере пробуждает вас от добровольной слепоты, которая постоянно заставляла вас соучаствовать в неумелом поведении. Такой опыт — это настоящее наказание. Открыться освобождению — это единственный честный ответ на такой опыт. Это высшая и непревзойденная пустота.

Выстраивая путь к пустоте на тех же принципах, что определяют более простые уровни очищения действия, Будда смог избежать создания искусственной дихотомии условных и конечных истин практики. Поэтому его подход к конечной мудрости помогает подтверждать и начальные её уровни. Когда вы осознаёте, что неискаженное понимание пустоты зависит от умения развивать честное, доброе и ответственное отношение к вашим собственным действиям, вы с большей вероятностью перенесете такое же отношения на всё, что вы делаете — явное ли или тонкое. Вы придаёте большее значение любым своим действиям и их последствиям, вы придаёте большее значение вашему чувству чистоты, потому что вы понимаете, что всё это имеет прямое отношения к навыкам, ведущим к полному освобождению. Вы не можете развивать наплевательское отношение к вашим действиям и их последствиям, потому что если вы так поступите — вы упустите все свои шансы на настоящее, необусловленное счастье. Навыки, которые нужны вам, чтобы уговорить себя медитировать тёмным, холодным утром или отказаться пропустить стаканчик вечером — это те же самые навыки, что, в конечном счете, гарантируют неискаженное достижение высшего умиротворения.

Вот как учение Будды о пустоте помогает вам проявлять мудрость во всем, что вы делаете.

Это перевод статьи «The Integrity of Emptiness» из сборника Thanissaro Bhikkhu «Purity of Heart: Essays on the Buddhist Path»
Текст можно копировать, переформатировать, распечатывать, публиковать – распространять любым способом при условии, что 1) он будет доступен безвозмездно; 2) все копии и производные от текста (включая переводы) сохранят ссылку на первоисточник; 3) во всех копиях и производных будет сохранён текст этой лицензии.

В остальном, права принадлежат автору оригинала.

rev.1 — 10.10.2010

(прим. пер.) — оригинальное название статьи  — «The Integrity of Emptiness»;  и на протяжении всего текста автор обыгрывает integrity, используя его во многих значениях  — честность, чистота, целостность… эту особенность текста передать не удалось, каждый раз переводилось в зависимости от контекста.

Метки: , , , , , , , ,
ae опубликовал в рубрике Thanissaro Bhikkhu, Перевод, Чистота сердца. Очерки буддистского пути.

Follow comments via the RSS Feed | Оставить комментарий | Trackback URL

Отправить комментарий

Чтобы комментировать - авторизуйтесь.

 


Система Orphus
Следить на Facebook или Twitter
Powered by Wordpress, Theme by Shlomi Noach, openark.org